Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Пасха2008

День рождения отца-фронтовика. Один из великого поколения




ВИТАЛИЙ ВОЛОБУЕВ

ОДИН ИЗ ВЕЛИКОГО ПОКОЛЕНИЯ
Мой отец Николай Митрофанович Волобуев (1924-2000)

С детства у меня с отцом были особые отношения. Мы с ним всегда спорили. В этих спорах формировалось моё мировоззрение. И теперь, когда его уже много лет нет рядом, я иногда вспоминаю эти споры и понимаю, что он был прав гораздо чаще, чем я. Теперь мне предстоят споры уже со своим сыном. Вот только я уже гораздо старше отца той поры, когда мы вели с ним наши яростные споры.

Отец родился в 1924 году в деревне Волобуевка, ныне Яковлевского района Белгородской области, а тогда это был Саженский район Курской области. Происхождение его фамилии поэтому вполне понятно.

А вот происхождение самой Волобуевки туманно. Известно, что существовал боярский род Волобоевых, потомки которых в своё время не пошли в государеву службу, а потому и не получили дворянства. Следовательно, они должны были стать, по всей видимости, государственными крестьянами. Может быть поэтому в России есть несколько сёл с названием Волобуевка. Если верить Википедии, то два таких села есть в Курской области, хотя ещё в детстве я находил в каких-то источниках сведения о существовании сёл с таким названием и в Орловской области. Вполне возможно, что эти сёла уже исчезли с карты. Ведь и отцову родную Волобуевку в семидесятые годы прошлого века постигла печальная судьба. Её объявили неперспективной, она оказалась в стороне от дорог и к настоящему времени практически вымерла. Несколько лет назад там постоянно проживала только одна семья, другие уцелевшие дома служат дачами в летнее время.

Но в те времена, когда там жил отец — до 1938 года, это была крупная богатая деревня со своей мельницей, кирпичным заводом, школой. В деревне было радио, электричество, богатый колхоз, в котором появился первый в округе трактор, на котором работал мой дед Митрофан Яковлевич Волобуев. Одним словом, эта была передовая советская деревня. Вот только в ней никогда не было церкви. Судя по рассказам бабушки, мой прадед, Яков Васильевич Волобуев, был баптистом, из чего можно сделать вывод, что деревня была основана протестантами, результатом чего и было процветание села. Ведь известно, что протестанты считают труд лучшей молитвой и не строят церквей.

Отец был убеждённым атеистом. Он рассказывал, как однажды его отец, мой дед, Митрофан Яковлевич, после очередного семинара селькоров в Курске, в котором он принимал участие, пришёл домой, снял со стены иконы, принадлежавшие моей бабушке, матери отца, Наталье Макарьевне Бородиной, которая до конца жизни оставалась православной верующей, и разбил эти иконы о порог дома.

Возможно, именно после этого и начались в его семье беды, которые в 1938 году лишь благодаря местному председателю колхоза окончились не репрессиями, а добровольным переселением в Забайкалье. А в 1942 году он сгинул на фронте без вести и никто не знает, что с ним произошло. Поруганные иконы не помогли бабушке отмолить его. Она вырастила нас и умерла в 1976 году. Всю свою долгую жизнь она оставалась верна своему Митрошеньке.
Collapse )

Размышляя сейчас о судьбе отца, я думаю, что он был ярким представителем своего поколения, рождённого в первой половине двадцатых годов. Почти всё оно полегло на войне, но даже по тем, что остались, можно смело утверждать, что это было одно из самых талантливых поколений. Это были люди, рождённые и воспитанные в новое время, они были устремлены в светлое будущее, они были романтиками, поэтическими натурами, они верили в силу науки и не боялись ничего, в том числе и смерти, хотя были атеистами. Но, вспоминая отца, я думаю, что он будучи атеистом, жил как раз по-христиански, никого не обижая, всех прощая, не стремясь к власти и деньгам.

О нём более, чем о ком либо другом можно сказать, что у него была душа-христианка, и я думаю, что многие из тех, кто называет себя истинно верующими, соблюдающими посты и посещающими храмы, могли бы поучиться жизни у моего отца-безбожника. При всей своей атеистичности, он не осуждал свою верующую мать и не препятствовал крещению детей и внуков.

И пусть мои воспоминания станут одним из кирпичиков в большой памятник этому великому поколению, смелому, талантливому, обманутому и не сломленному. Это они спасли Россию. Спасём ли мы?

2017

Опубликовано в журнале«Звонница» № 28 за 2017 год

Страница Николая Волобуева на Литературной Белгородчине

Пасха2008

Светлый путь Зулейхи

 

Не читал роман, не смотрел фильм, поскольку не приемлю антисоветский дух современной литературы. Но когда в одном из постов Захара Прилепина увидел несколько иной взгляд на героиню романа и ее путь, то сразу захотелось роман прочитать, чтобы эту точку зрения проверить.

Если отвлечься от критического взгляда на советское прошлое, который вполне имеет право на жизнь, то путь Зулейхи очень напоминает путь героини фильма 30-х годов «Светлый путь». Этот фильм без натяжки можно было тогда назвать «Таня открывает глаза», а роману про Зулейху вполне подошло бы название «Светлый путь».

Это все тот же бессмертный сюжет о Золушке, которая в результате становится принцессой. Таня из «Светлого пути» была простой деревенской девушкой (как и Зулейха), работала служанкой в семье советского вельможи (и никого тогда это не удивляло), а потом пришла на фабрику и благодаря своим способностям и боевому характеру добилась самых больших высот, в том числе и любви большого начальника.

Каюсь, пока не читал роман и не смотрел сериал, но, судя по разговорам вокруг романа и фильма, речь идет примерно о том же. Забитая татарская девочка (это не понравилось националистам), благодаря советской власти обнаруживает, что она теперь не обречена на тихую семейную жизнь, а вполне может постоять за себя. Так уж вышло, что Зулейха, в отличие от Тани из «Светлого пути», попадает в другую обстановку, более жестокую (хотя и Таня чуть не погибла от рук недоброжелателей). И эта забитая девочка превращается в сильную женщину, которая, конечно, вызывает интерес у противоположного пола, вот только сама она теперь понимает, что выбор за ней, а не как в старое время, когда таких, как она, выдавали замуж, не спрашивая.

И вот теперь, после осознания факта, что жизнь Зулейхи резко изменилась в лучшую сторону с приходом советской власти, я, пожалуй, прочту роман, а может и фильм посмотрю, чтобы самому убедиться в правоте такого взгляда.

Вполне возможно, что именно это превращение тихой девочки в сильную женщину в трудных обстоятельствах и привлекло зрителей, количество которых привело к высокому рейтингу показа, а к антисоветским деталям они уже привыкли и просто не обращают на это внимания, как когда-то не обращали внимания на советские пропагандистские штампы в хороших старых фильмах.

Пасха2008

Сегодня родилась поэт Лариса Пономарёва (1970-2005). Ей было бы 50 лет...



Фото Бориса Ечина

В этот день в 1970 году родилась Лариса Пономарёва. «Она как будто из другого мира. Молодая женщина, наделённая удивительным поэтическим даром, Лариса Пономарёва проживает трагически короткую жизнь, и поэтому выглядит загадочной посланницей того, как говорили в старину, горнего мира. Чудится, послали её сюда на краткий миг, чтобы она приоткрыла людям краешек запредельной тайны, и тут же взяли обратно...» (Из статьи Галины Слёзкиной)


ЛАРИСА ПОНОМАРЁВА (1970-2005)

УСТА МАГДАЛИНЫ

Источник: Журнал «Звонница» № 03, Белгород, 2002, стр. 91-92


*  *  *

По весне в деревушке глухой,
Где все хаты покрыты соломой,
На стене деревянного дома
Проступила икона святой.
Этот дом заколочен давно,
В нем три раза любовь умирала,
Но, как веточка, каждой весной
Поднималась и вновь расцветала.
В первый раз он на ложе стелил
Небо синее женщине милой,
Но от солнца её не укрыл,
И оно её сердце спалило.
На исходе зимы у сеней
Он очнулся, и встретил другую,
Подарил ей ладью дорогую,
Но ослепли глаза от камней.
От снежинок бела голова.
В его дом залетела сова.
Но увлек её в лес за собой
Ветерок, как она, молодой.
Написал он дрожащей рукой
Лик любимой тенями и светом,
А потом отошел на покой
Одиноким, никем не отпетым.
По весне в деревушке глухой,
Где все хаты покрыты соломой,
На стене деревянного дома
Проступает икона святой.

1997

 

*  *  *

Краснеет калина.
Когда, Магдалина,
Ты стала святой?
Давно ль у колодца
Звала богомольца,
Поила водой?
Поила, смеялась,
Сама раздевалась,
Вела за собой.
В густой виноградник
На Троицын праздник
Он шёл за тобой.
Знаменьем крестился
И молча молился
Иконе святой.
А пальцы белели,
А щеки алели…
Что будет со мной?
Краснее калины
Уста Магдалины…

1997


*  *  *

Подковала, как коня,
Ты, любимая, меня.
Наточила остры шпоры,
Пёстро вышила узоры,
Подарила удила,
А в конюшню не взяла…

1997


ГАРМОНЬ

Я зорянкой зоревала,
Я голубкой ворковала,
Пела жаворонком рано.

Я была почти безликой,
Но свободной и великой,
Как мелодия органа.

Я была твоей гармонью,
Прикоснись ко мне ладонью,
Песню ласковую тронь.

Потуши дыханьем свечку,
А когда уйдёшь, то в печку
Брось счастливую гармонь.

1997



*  *  *

Словно крылья мельницы
Дни и ночи вертятся.
Руки, ноги, голова
Попадут под жернова.
Мельник, старый и седой,
Перемелет нас с тобой.
Затрещали косточки,
А муки — ни горсточки.

1997


Вся подборка на Литературной Белгородчине

Её страничка на ЛБ 

Виталий Волобуев. Памяти Ларисы. Венок сонетов. 2007

Пасха2008

«Душевные встречи» № 23 декабрь 2019




ВОТ И ЗИМА! 

Первый зимний месяц. Конец года. Обычно декабрь воспринимается как что-то завершающее, поскольку это все-таки последний месяц года. Может быть, поэтому когда-то сложились такие строки:

Зима всегда влечет к печали,
Длиннее ночи, холода,
Что прежде стужей величали,
Теперь пугают иногда.
Но не осталось и следа
От тех мятущихся метелей,
Кружащих сутки и недели
И заметавших города.

Никогда не знаешь, какой будет зима, — это всегда загадка. Морозная, снежная или дождливая, слякотная… В большой России есть места, где зимой либо всегда сыро и мокро, как в Крыму, либо снежно и морозно, как в Якутии. А вот у нас, в средней России, — это действительно всегда загадка. Может быть, и как на юге, и как на севере, а чаще всего это чередуется в течение всей зимы, и ты никак не можешь приладиться к ней.

Я помню зимы, когда заметало заборы, и мы ходили сверху, а машины передвигались по узким снежным коридорам, которые проделывали бульдозеры, правда это было еще в детстве. И вроде совсем недавно, кажется, в 1994 году, под Новый год ходили за грибами, потому что не было еще ни одного мороза.

И все-таки декабрь обычно бывает холодным. Может быть, еще и потому, что помнится тепло бабьего лета, и душа никак не привыкнет к замерзшим лужам, твердой, как камень, пашне и белым мухам, то и дело стремящимся забелить черную неласковую землю с пожухлой травой.

Но однажды выглянешь в окно, а там — белый ковер до самого горизонта, и деревья в белых шубах, и солнце, усиленное ярким снегом, слепит глаза и согревает душу. А вы садитесь перед окном с раздвинутыми шторами, кладете на подоконник любимую газету и погружаетесь в мир душевных историй…

Вы же подписались уже на будущий год? Тогда никакая зима вам не страшна!

Ваш редактор Виталий Волобуев

«Душевные встречи» № 23 декабрь 2019



Фото — Анатолий Волобуев

№ 23 за прошлый год можно скачать в формате PDF

Адреса для подписки:

https://podpiska.pochta.ru/press/П2460

https://7udach.com/journal/dushevnye_vstrechi/


Группы:
«В контакте»
https://vk.com/club164671617
в «Одноклассниках» https://ok.ru/dlyachit

Пасха2008

Памятник Берии



alex_leshy справедливо замечает:

Знаете, пусть либералы рассказывают о Берии какие угодно страшилки, обвиняют его в массовых избиениях на допросах, шпионстве на Англию, в собственноручных расстрелах и даже в изнасиловании коня Буденного – персонально мне это кажется третьестепенным. Факты ведь просты и незамысловаты, никакого двоякого толкования не позволяют. С того момента, как США научились делать атомные и ядерные бомбы, они планировали атомную бомбардировку городов СССР. Чем больше бомб – тем большее количество целей намечалось. 13 городов, 27 городов, 40… Если бы наш проект атомной бомбы был поручен кому угодно, кроме Берии – я уверен, что тот или иной план американцев был бы реализован. И в тех самых городах, где сейчас вот замечательные, добрые люди с нежными душами без устали проклинают «кровавого сталинского палача» не было бы никого и ничего, кроме радиоактивного пепла. Мы можем не любить Берию, мы можем ненавидеть Берию, но факт останется фактом: мы живы, мы уцелели только потому, что в истории нашей страны этот человек – был. Был в свое время и на своем месте. В России, насколько мне известно, есть только один памятник этому человеку. В Москве, во дворике МИФИ, на постаменте, стоит полноразмерный макет нашей РДС-1. И лучшего памятника Лаврентию Павловичу нет и быть не может.

Сага о Росатоме. Урановые подземелья. Часть 3

Пасха2008

Блуждающий свет. Неожиданная перекличка через 100 лет



Обложка — художник Владимир Пойминов, 1994
Можно скачать в формате PDF

ВИТАЛИЙ ВОЛОБУЕВ

* * *

Иду без опаски, торю новый след,
На необъяснимый блуждающий свет.

Сбиваюсь, петляю, иду наугад,
А свет то направо ведёт, то назад.

То снова выводит на пройденный путь,
То в пропасть как будто желает столкнуть.

И падал, и снова мерцанье ловил
Среди равнодушных далёких светил.

Быть может, он видим лишь мне одному,
Но путь доверяю я только ему.

Кто светит, не знаю, но выбора нет —
Иду на неясный блуждающий свет.

1992

В. Волобуев. Блуждающий свет.
Белгород, Издательство Шаповалова В. М., 1996



КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ

КАМЫШИ

Полночной порою в болотной глуши
Чуть слышно, бесшумно, шуршат камыши.

О чём они шепчут? О чём говорят?
Зачем огоньки между ними горят?

Мелькают, мигают — и снова их нет.
И снова забрезжил блуждающий свет.

Полночной порой камыши шелестят.
В них жабы гнездятся, в них змеи свистят.

В болоте дрожит умирающий лик.
То месяц багровый печально поник.

И тиной запахло. И сырость ползёт.
Трясина заманит, сожмёт, засосёт.

«Кого? Для чего? — камыши говорят, —
Зачем огоньки между нами горят?»

Но месяц печальный безмолвно поник.
Не знает. Склоняет всё ниже свой лик.

И, вздох повторяя погибшей души,
Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши.

1895

К. Бальмонт. Стихотворения.
Москва, "Художественная Литература", 1990.

Я придумал название для своей книжки в 1992 году, когда появилась возможность сделать её с помощью компьютера. Первая из этих книжек называлась «Зелёный полустанок», в ней была лирика частично из первой официально изданной книжки «Песня жаворонка» (1983), частично новая, близкая по тематике. А вот название второй книжки, в которой хотел собрать стихи философского направления, долго не определялось. Однажды, идя с Антоном Петрашевским, я сказал: «Название книжки должно быть непонятным, например «Блуждающий свет»... Что это такое, я и сам не представляю». Откуда всплыло это словосочетание, не знаю, но название понравилось и осталось. Тогда же, в 1992 году я сочинил и стихотворение, которое как бы оправдывало название книжки. Написалось оно двустишиями четырёхстопным амфибрахием с мужской рифмой.

Каково же было моё удивление, когда буквально вчера, читая старую хрестоматию, я наткнулся на стихотворение Константина Бальмонта «Камыши», написанное точно в такой же форме и имеющее словосочетание «блуждающий свет». Не скажу, что я хорошо знал творчество этого поэта. По крайней мере, этого стихотворения не читал никогда. Всё время думал, что «блуждающий свет» — это моё изобретение, по крайней мере, в поэзии...

И вот теперь придётся, чтобы оставаться честным, перед своим стихотворением ставить эпиграфом строчки Бальмонта. А с другой стороны — это всё-таки здорово, что спустя сто лет слово Бальмонта отозвалось и в моих стихах. Наверное, всё же, не просто так Бальмонт погостил в 1911 году в имении князей Волконских в селе Сабынино, что в десяти километрах от моего хутора Дружный.


Страница Виталия Волобуева на Литературной Белгородчине

.

Пасха2008

Павел Васильев. Полмира тащит на вожжах...



ПАВЕЛ ВАСИЛЬЕВ

ТРОЙКА

Вновь на снегах, от бурь покатых,
В колючих бусах из репья,
Ты на ногах своих лохматых
Переступаешь вдаль, храпя,
И кажешь морды в пенных розах, —
Кто смог, сбираясь в дальний путь,
К саням — на тесаных березах
Такую силу притянуть?
Но даже стрекот сбруй сорочий
Закован в обруч ледяной.
Ты медлишь, вдаль вперяя очи,
Дыша соломой и слюной.
И коренник, как баня, дышит,
Щекою к поводам припав,
Он ухом водит, будто слышит,
Как рядом в горне бьют хозяв;
Стальными блещет каблуками
И белозубый скалит рот,
И харя с красными белками,
Цыганская, от злобы ржет.
В его глазах костры косые,
В нем зверья стать и зверья прыть,
К такому можно пол-России
Тачанкой гиблой прицепить!
И пристяжные! Отступая,
Одна стоит на месте вскачь,
Другая, рыжая и злая,
Вся в красный согнута калач.
Одна — из меченых и ражих,
Другая — краденая, знать, —
Татарская княжна да блядь, —
Кто выдумал хмельных лошажьих
Разгульных девок запрягать?
Ресниц декабрьское сиянье
И бабий запах пьяных кож,
Ведро серебряного ржанья —
Подставишь к мордам — наберешь.
Но вот сундук в обивке медной
На сани ставят. Веселей!
И чьи-то руки в миг последний
С цепей спускают кобелей.
И коренник, во всю кобенясь,
Под тенью длинного бича,
Выходит в поле, подбоченясь,
Приплясывая и хохоча.
Рванулись. И — деревня сбита,
Пристяжка мечет, а вожак,
Вонзая в быстроту копыта.
Полмира тащит на вожжах!

1934

Казахстан, Астана, президенту Назарбаеву
Открытое письмо писателя Захара Прилепина по поводу Дома-музея поэта Павла Васильева в Павлодаре

Пасха2008

Уроки классики. Читая Паустовского 13. Платонов. Есенин. Сталин



Однажды ночью, слушая радио «Звезда», услышал главы из «Повести о жизни» Константина Паустовского. И хотя я не большой любитель электронных текстов, но всё-таки скачал себе все шесть книг и с огромным удовольствием читал много вечеров. Вспомнил времена Литинститута, когда делались выписки для контрольных работ. Но теперь я делал выписки просто для себя, благо, в электронном виде это очень просто. Теперь буду делиться этими выписками со своими читателями в Сети. Может быть, кто-то, как и я, возьмётся читать замечательную повесть о жизни великого русского писателя.

КОНСТАНТИН ГЕОРГИЕВИЧ ПАУСТОВСКИЙ (1892-1968)

ПОВЕСТЬ О ЖИЗНИ

Автобиографическая «Повесть о жизни» К. Г. Паустовского состоит из шести книг «Далёкие годы», «Беспокойная юность», «Начало неведомого века», «Время больших ожиданий», «Бросок на юг», «Книга скитаний».

Извлечения сделаны по электронному варианту, поэтому ссылок на страницы и издание нет. Но выписки расположены последовательно и их легко найти в печатном тексте.

34.

Когда мне впервые попал в руки один из рассказов Платонова и я прочел фразу: «Тихо было в уездной России», — у меня сжалось горло: так это было хорошо.

Платонова почти не печатали. Если в редких случаях где-нибудь появлялся его рассказ, на него обрушивали горы вздорных обвинений.

У Платонова есть маленький рассказ «Июльская гроза». Ничего более ясного, классического и побеждающего своей прелестью я, пожалуй, не знаю в современной нашей литературе. Только человек, для которого Россия была его вторым существом, как изученный до последнего гвоздя отчий дом, мог написать о ней с такой горечью и сердечностью.

Он тяжело болел, плевал кровью, месяцами лежал без движения, но ни разу не погрешил против своей писательской совести.

35.

В зале, где лежал Есенин, горели люстры. В их неярком свете лицо Есенина казалось прекрасным. Красоту его выделяли густые тени от ресниц.

Он лежал, как уснувший мальчик. Звуки женских рыданий казались слишком громкими и неуместными — они могли его разбудить. А будить его было нельзя, — так безмятежно и крепко он спал, намаявшись в житейской бестолочи, в беспорядке своей быстрой славы, в тоске по своей рязанской земле.

Много позже, в 1960 году я увидел фотографию Есенина, только что вынутого из петли. Он лежал на боку, на диване, подобрав колени, и все лицо его было в слезах. Они еще не успели высохнуть.

Такая детская обида была на этом лице, что никто не мог смотреть на эту фотографию. Все отворачивались и отходили, пряча глаза.

Есенину я обязан многим. Он научил меня видеть небогатую и просторную рязанскую землю — ее синеющие речные дали, обнаженные ракиты, в которых посвистывал октябрьский ветерок, пожухлую крапиву, перепадающие дожди, молочный дым над селами, мокрых телят с удивленными глазами, пустынные, неведомо куда ведущие дороги.

Несколько лет я прожил в есенинских местах вблизи Оки. То был огромный мир грусти и тишины, слабого сияния солнца и разбойничьих лесов.

По ним раз в несколько дней прогремит по гнилым гатям телега, да порой в окошке низкой избы лесника мелькнет девичье лицо.

Надо бы остановиться, войти в избу, увидеть сумрак смущенных глаз — и снова ехать дальше в шуме сосен, в дрожании осенних осин, в шорохе крупного песка, сыплющегося в колею.

И смотреть на птичьи стаи, что тянут в небесной мгле над полесьем к теплому югу. И сладко тосковать от ощущения своей полной родственности, своей близости этому дремучему краю. Там текут из болот прозрачные ключи, и невольно кажется, что каждый такой ключ — родник поэзии. И это действительно так.

Зачерпните в жестяную кружку воды из такого родника, сдуйте к краю красноватые листочки брусники и напейтесь воды, дающей молодость, свежесть, вечное очарование родной стороны. И вы уверитесь, что только небольшая доля этой поэзии выражена в стихах таких поэтов, как Есенин, все же ее несметные богатства еще скрыты и ждут своего часа.

36.

Время шло. Весь президиум ждал стоя появления Сталина.
 
И вот — свершилось! Из стены за столом президиума, из ореховой панели внезапно и незаметно возник Сталин.

Все вскочили. Яростно загремели аплодисменты.

Сталин неторопливо подошел к столу, остановился и, сцепив руки на животе, вращая большими пальцами, смотрел на зал.

Я сидел вблизи и хорошо рассмотрел его. Прежде всего меня поразило то обстоятельство, что он был мало похож на многотысячные свои приукрашенные портреты и парадные фотографии. Это был низкий, коренастый человек с тяжелым лицом, рыжеватый, с низким лбом и толстыми усами.

Одет он был в ту форму, какую, видимо, придумал для себя до того, как начал носить мундир генералиссимуса, — в серый френч и серые брюки, как всегда заправленные в блестящие, начищенные сапоги.

Зал сотрясался от криков. Люди аплодировали, воздев руки над головой. Казалось, сейчас обрушится потолок.

Сталин поднял руку. Сразу упала мертвая тишина. И в этой тишине Сталин отрывисто выкрикнул хрипловатым голосом с сильным грузинским акцентом:

— Да здравствует советская молодежь!

И так же таинственно и внезапно исчез в стене, как и появился.
Первая часть
Вторая часть
Третья часть
Четвёртая часть
Пятая часть
Шестая часть
Седьмая часть
Восьмая часть
Девятая часть
Десятая часть
Одиннадцатая часть
Двенадцатая часть

Пасха2008

Тут была Россия местоблюстителя императорского престола генерала Алексея Илларионовича Корсакова...



Сегодня, 15 февраля, у Владимира Калуцкого день рождения. Дарю ему страничку на Литературной Белгородчине с началом интересного фантастического романа «Гипербореи». Портрет работы Бориса Пупынина.

ВЛАДИМИР КАЛУЦКИЙ

ГИПЕРБОРЕИ

Роман в трех книгах
Из журнала «Звонница» № 3 2002

Книга первая

                  Локализация гиперборейцев, как и
                  каждого мифического народа,
                  очень запутанна и неопределенна
                                               Академик Б. Рыбаков


БЕЛЫЕ СОБАКИ ЛАТОНА


6.

Эти затерянные в глухой сибирской тайге поселки и военные лагеря можно было увидеть только с самолета. Хотя вряд ли: строжайшим приказом начальника ВВС эта обширнейшая территория была закрыта для полетов. Далеко, за хребтами отсюда, лежала настоящая Советская Россия с ее наркоматами, профсоюзами, колхозами и Союзом писателей. Там лежал обширнейший архипелаг тюрем и концентрационных лагерей, зон поселения и закрытых городов. Там советский народ строил социализм и готовился воевать «малой кровью и на чужой территории». Все это там.

А тут штабс-капитаны с золотыми погонами муштровали новобранцев, в волостных правлениях крестьяне в спорах драли друг друга за бороды и праздничные благовесты плыли над поселениями по большим православным праздникам. Тут была Россия местоблюстителя императорского престола генерала Алексея Илларионовича Корсакова и протопресвитера Алексея Романова. Тут действовали законы империи и в военных городках на вольтижировках усатые фельдфебели за нерадивость пребольно пороли нагайками новобранцев. Эта, скрытая от полетов аэропланов и глухо замалчиваемая советскими властями Россия жила своей жизнью, словно продолжая по инерции уже оборванный революцией бег истории.

Открытые окна зала Александровского пехотного училища были затянуты противомоскитной сеткой, но досадливые насекомые все-таки проникали сюда. Они пребольно жгли лысины собравшихся на совещание офицеров, иногда садились даже на щеки докладчика, Маршала Тухачевского. Михаил Николаевич лишь смешно морщился при этом, но изуродованных на Лубянке рук не распускал, время от времени осторожно перекладывая указку слева направо.

— Еще несколько лет назад на маневрах в Белоруссии я доказал преимущество танковых корпусов и при встречных ударах войск, и при развитии оперативного и тактического успеха. К неудовольствию Буденного и Ворошилова я убедил тогда Сталина в необходимости формирования таких корпусов. Сегодня на этой карте — Маршал обратился к огромному красно-зеленому клеенчатому холсту — я покажу вам ход этих учений. Конечно, — Маршал отложил указку, осторожно поднял стакан с водой, отхлебнул, поставил, — и среди вас много таких офицеров, которые видят будущие бои, так сказать, в кавалерийском исполнении. И я вас понимаю. Еще в составе армий Колчака и Деникина вы доказали свою воинскую состоятельность. Сегодня именно на вас зиждется боеспособность Белой русской армии. Но, как я уже убедил нашего главнокомандующего, генерала Корсакова, нам тоже необходимы танковые кулаки… Вы что-то хотели спросить, подпоручик Обольянинов?

Со стула поднялся высокий молодой офицер в черной «дроздовской» форме, полусклонил голову с прямым пробором:

— Ваше высокопревосходительство, мне кажется, никто из присутствующих в зале не сомневается в необходимости создания танковых корпусов. Все мы с болью сердечной следим за тем, как в Красной Армии разрушаются эти структуры. Но что толку от наших разговоров, ведь все равно в Белой Армии танков нет?

— Благодарю за вопрос. — Маршал опять взял указку и ткнул в несколько точек на карте:— Здесь, здесь и здесь в танковых училищах обучаются несколько тысяч курсантов. По согласованию с начальником Генерального штаба Красной Армии генералом Жуковым сюда же уже в нынешнем учебном году будут приняты первые сто пятьдесят абитуриентов от нашей армии. Разумеется, все они оформятся, как представители советской молодежи. Конечно, это происходит с молчаливого согласия, со скрежета зубовного Сталина и Берии и потому нашим курсантам придется быть особо старательными и осторожными… Кстати, пошлем мы своих людей и в летные училища. Опыт наших летчиков Леваневского и Чкалова показал советским властям, что без нас их дутый авторитет лопнет при первых же испытаниях. Поэтому, подпоручик, уже в сентябре вам предстоит перебираться с коня в танковую башню.

— Однако, Михаил Николаевич! — подал голос от стены престарелый генерал-майор Антонов, — общеизвестно, что Гитлер нападет на СССР уже в этом месяце, 22 числа! К чему такая учеба?

Тухачевский кинул указку на стол, устало потер переносицу:

— Да, те же документы о немецком плане «Барбаросса», что и у Сталина, лежат на столе у генерала Корсакова. Наша разведка работает ничуть не хуже, чем разведуправление Красной Армии. Но кто сказал, что с этим нападением исчезнет необходимость в обученных военных кадрах? Они будут только нужнее, ведь война предстоит, извините за патетику, не на жизнь, а на смерть. Пьяная бражка Сталина уже сделала все, чтобы кадровая Красная Армия погибла сразу в приграничных боях. Горец Коба, не раздумывая, кинет в бой запасников и необученное ополчение. В общем-то по тайному сговору эти кабалисты уже имеют опыт сдачи столицы. Я думаю, что уже к зиме при битве за Москву именно нашей Белой Армии придется подставлять грудь — просто больше некому. Не от хорошей жизни чекисты выдали Корсакову и меня, и маршалов Егорова и Блюхера, и вы знаете, что каждый месяц к нам по Витиму прибывает теплоход с советскими офицерами, приговоренными военными трибуналами к смерти. Завтра, например, мы встретим здесь осужденных Рокоссовского и Катукова. Просто трусливое Политбюро перестраховывается: вдруг Гитлер погорит со своей авантюрой — тогда народ по-настоящему спросит со своих правителей. А правители народу, как козырную карту выкинут — нате вам, мы почти никого не убивали, все это было понарошку. Надеются выиграть при любом исходе войны.

— Так стоит ли, в таком случае, рисковать силами Белой Армии? — опять спросил генерал Алексеев.

— Да, — твердо сказал Маршал. — в принципе нам наплевать на кремлевскую шайку. Но спасти Россию — это как раз и есть высший воинский долг армии. Вот ради этого, подпоручик Обольянинов, вы с господами младшими офицерами и отправитесь в Совдепию на учебу… Дежурный! — повернулся Маршал к двери, где у тумбочки с телефоном стоял щеголеватый ротмистр, — потрудитесь выяснить, что за шум в городке! Впрочем… — Маршал прислушался, — кажется, самолет летит. Видимо, что-то стряслось у Жукова, коли он нарушил запрет на полеты. Господа генералы и офицеры, совещание закончено, прошу всех вернуться в свои подразделения.

Офицеры начали выходить из здания. Михаил Николаевич открыл высокую створку окна, высунулся на полкорпуса наружу. С запада, увидел он, к поселку подлетал маленький У-2, верезжащий по-поросячьи. Маршал улыбнулся, разглядывая его зигзагообразную траекторию. «Не иначе — винт погнут у сталинского сокола». Однако Тухачевский тут же посерьезнел, осознав, что в полет на таком аппарате можно было решиться лишь с очень серьезной вестью. Тем более, что самолетик внезапно оборвал визг, клюнул носом и пошел к лесу. «Километров двадцать отсюда» — прикинул Тухачевский и распорядился:

— Подпоручик Обольянинов, возьмите роту солдат и найдите самолет с пассажирами, если они живы.



Читать весь фрагмент на Литературной Белгородчине
Страница Владимира Калуцкого на ЛБ
Скачать номер журнала в PDF

Пасха2008

Сегодня родился великий русский поэт



ЮРИЙ КУЗНЕЦОВ (1941-2003)

АТОМНАЯ СКАЗКА

Эту сказку счастливую слышал
Я уже на теперешний лад,
Как Иванушка во поле вышел
И стрелу запустил наугад.

Он пошел в направленье полета
По сребристому следу судьбы.
И попал он к лягушке в болото,
За три моря от отчей избы.

— Пригодится на правое дело! —
Положил он лягушку в платок.
Вскрыл ей белое царское тело
И пустил электрический ток.

В долгих муках она умирала,
В каждой жилке стучали века.
И улыбка познанья играла
На счастливом лице дурака.

1968

*  *  *

Закрой себя руками: ненавижу!
Вот Бог, а вот Россия. Уходи!
Три дня прошло. Я ничего не слышу
И ничего не вижу впереди.

Зачем? Кого пытался удержать?
Как будто душу прищемило дверью.
Прислала почту — ничему не верю!
Собакам брошу письма — растерзать!

Я кину дом и молодость сгублю,
Пойду один по родине шататься.
Я вырву губы, чтоб всю жизнь смеяться
Над тем, что говорил тебе: люблю.

Три дня, три года, тридцать лет судьбы
Когда-нибудь сотрут чужое имя.
Дыханий наших встретятся клубы —
И молния ударит между ними!

1968


ВЕТЕР

Кого ты ждёшь?.. За окнами темно,
Любить случайно женщине дано.
Ты первому, кто в дом войдёт к тебе,
Принадлежать решила, как судьбе.

Который день душа ждала ответа.
Но дверь открылась от порыва ветра.

Ты женщина — а это ветер вольности…
Рассеянный в печали и любви,
Одной рукой он гладил твои волосы,
Другой — топил на море корабли.

1969


Читать всю подборку на e-libra