Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

Пасха2008

Галина Слёзкина. Так будущее стало настоящим...


ГАЛИНА СЛЁЗКИНА

НОВЫЙ ВЕК

Из журнала «Звонница» № 11 (2009)

НОВЫЙ ВЕК

Всё изменилось до неузнаванья,
Двадцатый век ушёл из мирозданья.
Ушла с ним наша музыка и книги,
Мы тащим жизнь, как тяжкие вериги.
Темнеет за окном пустое поле,
Коровье стадо не мычит уж боле.
Не слышно тракторов, не слышно птиц,
Как будто и природа пала ниц.
Но грезится весна и посевная,
И праздничный наряд для Первомая.
Весёлая пирушка меж друзьями,
И солнце над зелёными полями.
Да видно, знать пора: ничто не вечно,
Иных уж нет давно, а те далече.
Соседом стал мне пришлый человек,
А стариков забрал уж новый век.
Становится преданьем и забвеньем
Былая жизнь, былые поколенья.
И горько жить минувшим, уходящим...
Так будущее стало настоящим.


*  *  *  


И схлынула вода всемирного потопа,
И голубь с веткой в клюве возвестил,
Что близко уж земля, её леса и тропы…
И, может быть, Господь, нам все грехи простил.
Ах, если б время вспять!
Ах если б всё сначала,
Мы были бы добрее и мудрей.
И юность дерзкая тогда б нас не умчала
В такую даль от наших матерей.
Там, в дальних деревнях, прошли все сроки,
Бесследно старики уходят на погост.
И стал для них беспечным и жестоким
Тот поезд, что навек детей увёз…
Опаздываем мы, копя деньгу и силы,
Чтоб домой приехать, наконец.
Но нас встречает свежая могила,
А не седой, как лунь, старик-отец…
И схлынет маета вокзального потопа,
И тишиной село о скорби возвестит.
Падут нам под ноги кладбищенские тропы,
И, может быть, Господь нам все грехи простит.


*  *  *  

Я растеряла всех своих друзей,
Сижу одна в большом притихшем доме.
Проходит день в томительной тоске,
Всё вспоминаю близких и знакомых.
А за окном совсем другая жизнь,
Там даже внешне всё переменилось.
Там тоже тишь, как будто все ушли
Иль побежали вдруг: беда случилась!
Да, многие ушли, кто в мир иной,
А кто в погоне за деньгой столичной.
И даже праздник не шумит гульбой,
Нет больше встреч весёлых и привычных.
Но что же так?.. Иль постарела я,
Отстав от всех замужних и женатых?
А, может, жизнь часы перевела,
Всех разделив на бедных и богатых.
И кто-то копошится в бедноте,
Сводя беседу на больные темы.
Кого-то ступор держит в пустоте,
И нет ни человека, ни проблемы.
Мне страшно: вдруг мы сами разбрелись,
И, заблудившись, ищем хоть кого-то.
Заслышав лишь собачий злобный лай,
Стучимся в незнакомые ворота.


*  *  *  


Опять весна, опять садов цветенье,
И в зелени, в цветах луга, поля.
И снова светлый праздник Воскресения
Во всех пределах празднует земля.
Но всё ли так в природе человечьей?
Увы-увы, кратка её пора.
Лишь в юности казался праздник вечным,
Когда гульба шумела до утра.
Казалось: жизнь и радость бесконечны,
Пора весны тянулась без конца.
И целовались юные беспечно,
Боясь лишь только строгого отца.
Ах, как же быстро минуло то время!
Пора любви, пора счастливых грёз.
Жизнь незаметно стала только бременем,
Порой потерь и безутешных слёз.
Опять гульба и праздник Воскресения,
Он чью-то юность вновь благословит.
Но не коснётся нас весны цветенье,
Ох, как же быстро времечко летит!..
И в стороне усталые, седые,
Как сироты на пиршестве чужом,
Отцы иль матери, давно немолодые,
Вздыхают молча о своём былом.


ОТЦУ


Ты молодой, и улыбаешься
С квадратной мраморной плиты.
А птицы звонко заливаются,
Не зная горя и беды…
И обернулось всё порухою,
Нет ни уюта, ни тепла.
И стала мать совсем старухою,
Хотя красавицей была.
А я всё помню ночи длинные
И разговоры допоздна.
Жизнь, будто стая журавлиная,
Махнула в тёплые края.
Но помнишь, папа? Ты похваливал
Мои рассказы и статьи.
Да безобидно подзадоривал,
Что, мол, «слабо» писать стихи…
Твои соседи все уж вымерли,
Тишь над селом, лишь петухи…
И я с тоски да одиночества
Пишу нехитрые стихи.
Ушли навек солдаты старые,
Что воевали, как и ты,
Лишь на могилках запоздалые,
Как покаяние, — цветы.

Читать всю подборку на Литературной Белгородчине
Страница Галины Слёзкиной на ЛБ
Скачать номер журнала в PDF



Пасха2008

Игорь Чернухин. Живи и помни...



Это последняя прижизненная подборка Игоря Андреевича, поэтому воспринимается она как духовное завещание поэта.

ИГОРЬ ЧЕРНУХИН (1930-2017)

ЗЕМНОЕ ВРЕМЯ

Из «Роман-журнала XXI век» (2017)

ЗЕМЛЯ

Найдёт ли затменье на солнце,
Ударит ли гром среди дня —
Спокойной она остаётся
И радует этим меня.

Ничто ей ни беды, ни грозы,
Ни этот окальный закат,
Где помнят Батыя берёзы
И позднего рейха солдат.

Земля моя, сколько в ней силы
И доброго столько ума!
Всё меркнет пред светом России —
И зло, и кромешная тьма.


ЗЕМНОЕ ВРЕМЯ


Нетленна лишь природы красота
И постоянна... Остальное мнимо:
И власть, и страсть, и вечная тщета
Богатым стать, известным и любимым.

Всё это так...
Мы в этот мир пришли
На миг, на час, на небольшое время,
Но кто из нас не полюбил земли,
Не ощущает страх её потери?

Мы прикипели все к земным вещам.
Равно любимы и весна, и осень...
Как нам сказать в последний раз «Прощай!»
Цветам, деревьям, птицам и колосьям?

Как нам покинуть эту красоту
И душу отпустить к иным пределам
За горизонт, за чёрную черту,
Чтоб умереть при этом свете белом?

Но... дерево, взращённое тобой,
Но... в форточку отпущенная птица
Несут твой дух, свободу и любовь,
И красоту, что на земле родится.


СМОТРИ И ПОМНИ...

Слепой безгрешней зрячего любого,
Поскольку он не видит, что творит.
Но тот, кто видит небо голубое,
Тот видел в нём и грозовой зенит.

Когда грома гремят, как голос Бога,
И огнь, как взгляд, сжигает дерева,
И ты один, и к дому нет дороги
И под ногами в терниях трава.

Где всё кругом тебя предупреждает:
«Смотри и помни, ты на то и зряч:
Вот древо жизни, яблоко Адама,
Вот змий и Бог, Голгофа и палач...»

Шумит гроза над полем, над дорогой.
В колодцах мёртвая вода.
«Смотри и помни: от видений многих
И грех велик, и велика беда».

Слепой безгрешней зрячего любого.
Ты зряч ещё. Ты видишь, что творишь...
Прекрасны звёзды, небо голубое
И шар Земной, где ты в цветах стоишь.

Смотри, запоминай его отныне —
Туман в лесу и голос соловья,
И жар зари, и горький дух полыни,
И снег берёз, и песенку ручья.

Живи и помни,
В Питере ль, в Мадриде,
Что и с тебя однажды спросит Бог
За всё, что ты на этом свете видел,
Но позабыл и в сердце не сберёг.


Читать всю подборку на Литературной Белгородчине

Страница Игоря Чернухина на ЛБ

Страница номера журнала на ЛБ

Пасха2008

Александр Константинович Филатов. Дорога к Толстому



С сыном Сашей. 1979. Фото Юрия Марченкова

Продолжаю знакомить с творчеством поэта. Теперь на портале «Литературная Белгородчина» можно прочитать его прозу. Было её немного, к сожалению, всего три законченных вещи.

 ДОРОГА К ТОЛСТОМУ 

   «Казаки», дядя Ерошка... И как укол болючий: «Фальшь!» Откуда мне было знать, что означает это слово? Но оно вошло вместе с уколом: фальчь! фальчь! Будто — «горечь», будто — «жёлчь». Ощущение почти физическое: «У вас одна всё фальчь!» Поспрашивал. Говорят: «Фальшь — ложь! Фальшь — лицемерие...» Не поверил. Лгали мы друг другу напропалую: перевирали сюжеты «Тарзана» и «Тринадцати», занимали друг у друга полтинники и никогда не возвращали долга. И хоть бы душа заболела: клялся вернуть, а не возвращал. Лгал, но жил преспокойненько. А тут доходило до болезни, до физического ужаса: фальчь — это укол, это — хворостина на голую спину. Тогда-то я и придумал игру в эту самую фальчь. Простенькую, но ясную. Всё доброе и злое, кривое и ровное — через «фальчь — не фальчь».
     Слово перестало быть просто словом. Обронённое Толстым, дядей Ерошкой, не осмысленное до конца деревенским школьником, оно превратилось в первую буковку алфавита жизни.


ЧИБИСЫ

 Когда летят чибисы, у них крылья, как два пирожка. Овальные края и подгорелые будто. А к середине — светлые. С солнечной стороны отливают румянцем. Белые и небесные лучи, преломленные в бескрайних лужах, кипящих речках и глянце земли, тронутой утренним теплом, когда увлажняется всё, что ночью поникло от заморозка.
      Когда летят чибисы — не устоишь, чтобы голову вверх не запрокинуть. Ручей под ногами? Катушку с лопастями — считай мельничку — вращает? Ну и что? Пускай себе на здоровье...
      Зато как крикнет кто-то:
     — Эй, чибисы! Чибисы летят!
       И мир подменили будто, будто наизнанку вывернули. И в пространстве и во времени. Какое мне дело, что не у всех так? Конечно, иному не оторвать головы от всяких механизмов мелких — катушек, лопастей, колёсиков и прочего — не оторвать взгляда от крутящего, бегущего по земле. А мне какое до всего дело?
       Я — как мир наизнанку, эмпирик наоборот: опыт не трогает меня, не оживляет воспоминание, не пробуждает воображение. Мне важно, чтобы в душе узел завязался и к горлу ком подкатил. Иначе устаю и делаюсь грузным. Перо — обуза. И что уж там говорить о смене спирали в семейном утюге! В такие минуты моя старая бабушка говорила, бывало:
     — То-то из тебя лапти плести можно...


РЕСТАВРАТОРЫ

   Он подошел к двери колокольни и услышал, как Гришка говорил, что нечего с ним советоваться; сразу видно, что он хоть и художник, а лопух и лучше дяде Хведе взяться за договор, чтоб не проторговаться, на что Федя-старший отвечал, что он не против, но вот председатель поставил главным не его, а этого, хоть и лопуха, а всё-таки художника...
       Володя ничуть не обижался и на то, что лопух, и на то, что художник всё-таки... Он отпер дверь. Поманил рукой. И они вчетвером поднялись по каменной лестнице, пахнущей стариной и застоялым подвалом.
      Крыша галереи, соединяющая колокольню с основным зданием, была еще крепка и требовала мало ремонта — очистки да покраски; стены же церкви в верхнем ярусе особенно были изранены последней войной. Местами и теперь торчали ржавленные пули и осколки, кое-где обвалилась штукатурка, обнажая красный кирпич.
      — Так, говоришь, при Петре строили? — крикнул Федя-младший, сбрасывая сверху пятое или шестое птичье гнездо.
      Эхо глухо билось в нижнем проёме и повторяло вопрос.
      — По предположению, при Петре! — кричал Володя и прислушивался к голосу.


Другие мои посты об Александре Филатове.