Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Пасха2008

Алексей Алексейченко. И мы по обе стороны распятого Христа...



3 апреля родился воин и поэт

АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЙЧЕНКО (1956-2012)

ИЗБА
Стихотворения
Источник: Писатели Белогорья. В 3-х томах. Т. 2. Стихотворения. Поэмы. — Белгород: Константа, 2014. Стр. 16-23


ВИНА


Не в том моя вина,
Что я большой невежда.
Душа оголена
И всё кричит: «Надежда!»...

А в поле кружат вороны,
И вся в узлах верста.
И мы по обе стороны
Распятого Христа.



ВРЕМЯ

Время паршивое, что ли?
Выйду в открытое поле —
Не за кого помолиться.
Некому поклониться.

Вьётся по полю дорога.
Гвалт над жнивьём воронья.
Как же нам, люди, без Бога
Выстоять средь вранья?..



ОДИНОЧЕСТВО

Холодок от Псла.
Соловьи на Псле.
Я один в селе —
В нём одна изба.

По реке плыву
Я навеселе.
А в моём селе
Подожгли избу.



*  *  *

Вся деревня это знает:
Натворили столько дел!
Листья с клёна облетают.
Куст калиновый зардел.

Боль утраты не измерить.
Лист трепещет на ветле.
Так и хочется поверить
Хоть кому-то на Земле!

Шли к греховному паденью,
Не ища ни в ком вины.
Облетит листва с деревьев,
Станут гнёздышки видны...


Читать всю подборку на Литературной Белгородчине

Стрнаца Алексея Алексейченко на ЛБ
Пасха2008

Виктор Мерзляков. Дымит прозрачная душа...

ВИКТОР МЕРЗЛЯКОВ (1957-1990)

ДЫМИТ ПРОЗРАЧНАЯ ДУША
Из рукописи «Упрямый колоколец» (1990)


ПЕЙЗАЖ

Выбеленная скотобойня.
Пляж беспризорный.
                        Горсть песка.    
Оторвана и брошена доска,
И опрокинута жаровня.

Остатки арматуры ржавой
Между горячих берегов.
Гудит пустая переправа.
Треск ракушек
                  и хруст рогов.

Изгиба вдоль реки молочной
Пожар немого камыша.
Кисельным берегом полночным
Дымит прозрачная душа.



*  *  *


Поставили Лже-церковь на реке
И танками её обгородили.
«Катюша». Самолёт.
                               Невдалеке
Японской лёской карасей удили.

И тот, кто думал, тот наверно знал,
Что он поставит за твоей спиною.
Монтёр, колхозник, бич и генерал
Идут одной народною тропою.

Храм-диорама «Курская дуга»!
Так неужели наша память лжива?
Душа, споткнувшись на краю обрыва,
Вдруг слепо любит прежнего врага.



В АЛЕКСЕЕВКЕ


                        Анатолию Кряженкову


За памятником Кириленко
Под куполами без крестов
Давно не молится паненка,
Но голос слышится святой.

А рядом храм снесён под камень,
Что был положен под него.
На этом месте вечный пламень,
И больше нету ничего.

Пустой огонь идёт по трубам
и вылетает, как в трубу.
На камне, изначально грубом,
Я вижу черную звезду.

Пусть золотым пешни ударом
Сомкнутся времени мосты...
Освободившись от пожара,
Поднимутся её кресты!



*  *  *

                   Среди долины ровныя
                   На гладкой высоте
                   Цветёт, растёт высокий дуб
                   В могучей красоте.
                                   А. Ф. Мерзляков

Когда проснёшься ты, мой ранний экземпляр,
Узреешь златокудрую пустыню,
Увидишь мой рассыпавшийся прах,
Учуешь вдруг зловонную гордыню!

Тебя растормошит твой брат масон.
Он скажет, гладя череп пятернёю:
— Ужели это наш счастливый сон?
Зачем мы здесь? Зачем одни с тобою?

Свист в черепах. Молчанье в небесах,
То мрак дневной, как молоко, струится!
Ушли за горизонт и боль, и страх.
Прими меня, небесная царица!



*  *  *


                Никто так ни приголубит
                Господа Бога, как русский атеист...
                             Ф. М. Достоевский,
                             роман «Подросток»


Почему теперь, в пылу забвенья,
Говоришь о Боге как о брате?
Делишь тело нервно на квадраты,
Молодёжь вгоняя в умиленье.

Ты, старик, ломал монастыри!
Крест на Землю падал, как убитый,
Но стояли долго монолиты:
Хлеб, и крыс, и сбрую берегли.

Доски прогнивали.
                      Звон металла
Плесенью покрылся, как кольчугой.
Пыль светилась, взбитая испугом.
Паутина,
          как хоругвь,
                          витала.

Ты забыл.
            Тебе не травим душу,
Но зовём последним шатуном.
...Говоря печально о былом,
Я твоей улыбки не нарушу.


Читать всю подборку на Литературной Белгородчине

Страница Виктора Мерзлякова на ЛБ


Пасха2008

Уроки классики. Читая Паустовского 2



Однажды ночью, слушая радио «Звезда», услышал главы из «Повести о жизни» Константина Паустовского. И хотя я не большой любитель электронных текстов, но всё-таки скачал себе все шесть книг и с огромным удовольствием читал много вечеров. Вспомнил времена Литинститута, когда делались выписки для контрольных работ. Но теперь я делал выписки просто для себя, благо, в электронном виде это очень просто. Теперь буду делиться этими выписками со своими читателями в Сети. Может быть, кто-то, как и я, возьмётся читать замечательную повесть о жизни великого русского писателя.

КОНСТАНТИН ГЕОРГИЕВИЧ ПАУСТОВСКИЙ (1892-1968)

ПОВЕСТЬ О ЖИЗНИ

Автобиографическая «Повесть о жизни» К. Г. Паустовского состоит из шести книг «Далёкие годы», «Беспокойная юность», «Начало неведомого века», «Время больших ожиданий», «Бросок на юг», «Книга скитаний».

Извлечения сделаны по электронному варианту, поэтому ссылок на страницы и издание нет. Но выписки расположены последовательно и их легко найти в печатном тексте.

4.

Распятый Христос преследовал нас все время, пока мы были в Польше. Иные распятия были сделаны с такой анатомической точностью, вплоть до сгустков крови, застывших на проколотом копьем худом боку Иисуса, что производили отталкивающее впечатление. Романин говорил, что ему надоели все эти покойники, висящие на перепутьях дорог, и хочется к себе, на реку Сакмару, где на сто верст — только лесистые отроги Урала, льющаяся среди них река, полная судаков, и отцовская пасека.

5.

Мы пошли к ночной пасхальной службе в бернардинский костел. Все было очень театрально: кружевные мальчики-прислужники, горы сирени около наряженного в голубую парчу деревянного младенца Иисуса, седые ксендзы, певшие в нос латинские песнопения, грозовые раскаты органа.
 
В глазах молящихся женщин было заметно только одно — исступленное ожидание чуда, огромная надежда, что, может быть, этот младенец или эта бледная женщина с густыми ресницами, мать этого грудного Бога, сделают так, что в мире исчезнут войны, изнурительный труд и нищета и, наконец, можно будет разогнуть спину над лоханью с грязным бельем и улыбнуться солнышку, заигравшему в мыльной воде.

Религия была для них сладким самообманом. Это был мир бесплодной выдумки для усталых людей. Они не видели иного выхода и потому с такой фанатической яростью верили вопреки здравому смыслу, вопреки всему опыту своей жизни, что справедливость воплощена в образе нищего из Галилеи, в образе Бога. Но почему-то этот Бог, придуманный людьми, чтобы разобраться в кровавой и тяжелой путанице человеческого существования, все медлил, все молчал и никак не вмешивался в течение жизни.

А ему все-таки верили, хотя бездействие этого Бога длилось веками. Жажда счастья была так велика, что поэзию счастья люди старались перенести на религию, вложить в эти рыдающие органы, в дым ладана, в торжественные заклинания.

6.

Пленных вели через Брест. Тяжело волоча на ногах разбитые бутсы, шли по улицам Бреста тысячи австрийских солдат и офицеров — медленный поток синих тусклых шинелей.

Иногда поток останавливался, и небритые люди понуро ждали, глядя в землю. Потом они снова шагали, сгорбившись под тяжестью неизвестной судьбы.

Вдруг санитар Гуго Ляхман схватил меня за руку.

— Смотрите! — крикнул он. — Вон там! Австрийский солдат! Смотрите!

Я взглянул и почувствовал, как озноб прошел по телу. Навстречу мне шёл усталым, но мерным шагом я сам, но только я был в форме австрийского солдата. Я много слышал о двойниках, но ещё ни разу не сталкивался с ними.

Навстречу мне шёл мой двойник. У него всё до мелочей было моё, даже родинка на правом виске.

— Чертовщина! — сказал Романин. — Да это прямо страшно.

И тут произошло совсем уже странное обстоятельство. Конвоир взглянул на меня, потом посмотрел на австрийца, бросился к нему, дёрнул за рукав и показал ему на меня.

Австриец взглянул, как будто споткнулся и остановился. И сразу остановилась вся толпа пленных.

Мы смотрели в упор друг другу в глаза, должно быть, недолго, но мне показалось, что прошел целый час. Взволнованный говор прошел по рядам пленных.

В тёмных глазах австрийца я увидел удивление. Потом оно сменилось мгновенным страхом. Он быстро пересилил его и вдруг улыбнулся мне застенчиво и печально и приветственно помахал поднятой бледной рукой.

— Марш! — прокричал наконец конвоир.

Синие шинели колыхнулись и двинулись дальше. Австриец несколько раз оборачивался и махал мне рукой. Я отвечал ему. Так мы встретились и разошлись, чтобы никогда больше не увидеть друг друга.

В поезде было много разговоров об этом случае. Все сошлись на том, что этот австрийский солдат был, конечно, украинец. А так как я отчасти был тоже украинцем, то наше поразительное сходство уже не казалось непонятным.


Первая часть

Пасха2008

Галина Слёзкина. Прощёное воскресенье


ГАЛИНА СЛЁЗКИНА

ПРОЩЁНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

Рассказ

Болящая старуха Егоровна с раннего утра, едва проснувшись, плакала, сокрушённая самыми горестными раздумьями. Совсем одолели её хвори да немощи. Кончается масленица, а она за всю неделю даже блинов не могла испечь. Была, правда, невестка, напекла — сын живёт в соседнем селе, рядом. Но хотелось бы самой... Наготовить, угостить, как раньше. А уж как в храм-то хочется! Господи!


Прощёное воскресенье запало ей в душу ещё с детских лет. Семья большая, разное случалось. Ссорились, мирились. Хотя те ссоры можно ли сравнить с нынешними. Старших-то, почитали, даже боялись... И вот бывало, вечером, перед тем как лечь спать, все прощения друг у друга просят! Целуются, плачут... Теперь бы так!

И даже самой себе, измученная разными невзгодами, старуха не могла признаться в том, как жаждет её душа, чтобы сынок попросил у неё прощения! Уж больно грубый он! Такое в запале скажет — сердце от боли заходится! И совсем уж невыносимо стало, когда она так ослабла, что перестала ездить на рынок...

При виде списка продуктов, которые мать просит его купить, сын буквально бесится, сам не зная отчего. Зато доволен, когда деньги от покупок остаются: мать про них никогда не спрашивает. Однако, любой пустяк выводит его из себя, и он находит повод излить на мать поток непристойной брани...

Внезапно старуха встрепенулась: «Ах, тетеря старая! Забыла! Именинник же сегодня, Андрей-то!» Три тысячи в подарок, будто боясь, что не успеет, заранее отдала. А поздравить-то в самый раз! Простенький мобильник буквально выскальзывал из её дрожавших рук, когда она «листала» номера...

— С днём рождения тебя, сыночек!

В слова эти, произнесённые дрожащим голосом, вложила всю любовь, всю боль, и всю надежду.

Но в ответ услышала хриплый, смеющийся голос Андрюхи:

— Мам, ты никак рехнулась?! Двадцать третье-то завтра!


Читать весь рассказ на Литературной Белгородчине

Страница Галины Слёзкиной на ЛБ

Пасха2008

Бабушкина молитва


ГАЛИНА СЛЁЗКИНА

БАБУШКИНА МОЛИТВА


Бесконечно длинный и знойный день лениво клонился к закату, неохотно уступая место надвигающимся сумеркам, когда я зашла во двор и увидела бабушку. Обычно занятая нескончаемой работой по дому, вся в хлопотах, в движении, она сидела теперь у порога, на низком стульчике, подперев рукой подбородок и глубоко задумавшись. Во всём её облике поражала необычная отрешённость. Уйдя в свой внутренний мир, она словно бы отошла от всего, что её окружало: от своей большой семьи, от большого хозяйства, от всего того, что являлось предметом её забот, любви и тревоги.

Такою и осталась она в моей памяти, усталая, отрешённая, всей душой устремлённая в вечность, так мне чудилось. Наверное, потому что для бабушки это лето оказалось последним. В начале зимы она умерла…

Совсем не случайно я упомянула о внутреннем мире своей, покойной теперь, бабушки: знала я о том, как этот мир богат. С нею можно было говорить обо всём, она всё понимала. Как ей это удавалось, не знаю. Однако, убеждена и в другом, в том, что центром этого мира являлся Бог, а точнее, глубокая непоколебимая вера в Него. Вера эта была не фанатичной или наивной, она органически сочеталась с её тонким природным умом, и воспитала в сознании непоказную житейскую мудрость и великое терпение. Иначе, как бы она пережила всё то, что выпало на её долю.

Помнится, она сетовала и мучилась от того, что не знает, где находится могила её мамы, умершей, когда ей (бабушке) едва исполнилось шесть лет. Странно, что не помнил этого отец, доживший до глубокой старости. И горячо любящая дочь ни разу не упрекнула его за это, так же, как за все жестокие обиды от мачехи, которых он словно бы не замечал. А с какой заботой ухаживала за ним, смертельно больным! Как безутешно плакала на его похоронах! К тому времени выросли не только её дети, но и внуки, старшему из которых было двадцать лет. У неё же самой оставалась долгая и так трудно прожитая жизнь.


Читать весь рассказ на Литературной Белгородчине

Страница Галины Слёзкиной на ЛБ

Пасха2008

Алексей Лосев. Душа есть ведь только один из видов бытия



АЛЕКСЕЙ ЛОСЕВ

Из книги «Диалектика мифа»

Когда «наука» разрушает «миф», то это значит только то, что одна мифология борется с другой мифологией. Раньше верили в оборотничество, вернее – имели опыт оборотничества. Пришла «наука» и «разрушила» эту веру в оборотничество. Но как она ее разрушила? Она разрушила ее при помощи механистического мировоззрения и учения об однородном пространстве.

Действительно, наша физика и механика не имеет таких категорий, которые могли бы объяснить оборотничество. Наша физика и механика оперирует с другим миром; и это есть мир однородного пространства, в котором находятся механизмы, механически же движущиеся. Поставивши вместо оборотничества такой механизм, «наука» с торжеством отпраздновала свою победу над оборотничеством.

Но вот теперь воскресает новое, вернее очень старое, античное учение о пространстве. Оказалось возможным мыслить, как одно и то же тело, меняя место и движение, меняет также и свою форму и как (при условии движения со скоростью света) объем такого тела оказывается равным нулю, по известной формуле Лоренца, связывающей скорость и объем. Другими словами, механика Ньютона не хотела ничего говорить об оборотничестве и хотела убить его, почему и выдумала такие формулы, в которые оно не вмещается. Сами по себе, отвлеченно говоря, эти формулы безупречны, и в них нет никакой мифологии. Но ученые отнюдь не пользуются только тем одним, что в этих формулах содержится. Они пользуются ими так, что не остается ровно никакого места для прочих форм пространства и соответствующих математических формул.

В этом и заключается мифологизм европейского естествознания, – в исповедании одного излюбленного пространства; и от этого и казалось ему всегда, что оно «опровергло» оборотничество. Принцип относительности, говоря о неоднородных пространствах и строя формулы относительно перехода от одного пространства к другому, снова делает мыслимым оборотничество и вообще чудо, а отказать в научности по крайней мере математической стороны этой теории может только неосведомленность в предмете и невежество в науке вообще.

Источник

Понятие Бога вытекает для мифологии с простейшей диалектической необходимостью. Даже больше того. Это понятие, как ясно из предыдущего, является условием мыслимости вообще. Ибо время мыслимо только тогда, когда мы, пусть незаметно для себя, оперируем категорией вечности; относительное мыслимо лишь тогда, когда в нашем разуме действует категория абсолютного, хотя она, в порядке недомыслия, и может отрицаться как необходимая. Словом, понятие Бога есть условие и цель мыслимости бытия как всего бытия, как цельного бытия. Вот почему понятие Бога рушится одновременно с разрушением интуиций цельности бытия вообще. Новоевропейская мысль не только отринула реальность Бога. Одновременно пришлось отринуть и реальность очерченного и обозримого космоса, т. е., как показано, мира вообще; пришлось отринуть реальность души, природы, истории, искусства и т. д.

Если Бог есть, то Он должен как-нибудь являться, несмотря ни на какую свою непознаваемость по существу. Если Он никак не является, то невозможно и говорить об Его бытии. Однако Бог идеально вмещает в себе все. Следовательно, Он должен являться во всем. Отсюда диалектическая необходимость, например, иконы. Но как же Он должен являться? Допустим, что Бог и мир – одно и то же (пантеизм). В таком случае: 1) богов бесчисленное количество, ибо бесчисленное количество общих и частичных проявлений мира; 2) все боги суть, собственно говоря, субстанциальные богочеловеки, и самые высшие боги и самые низшие; 3) общение с ними ничем принципиально не отличается от общения с другим родом богочеловеков, «людьми», и потому отпадает необходимость церкви и таинства. Следовательно, пантеизм есть всегда 1) политеизм, 2) сатанизм, 3) неразличение обряда и таинства. Но абсолютная мифология есть теизм. Следовательно: 1) абсолютная внеположность миру единственного личного Бога диалектически допускает только одно совершенное и субстанциальное, ипостасное воплощение Бога в инобытии; 2) абсолютная мифология допускает всех прочих людей к обожению только благодатному, энергийному, а не субстанциально-ипостасному; 3) общение с Богочеловеком возможно лишь в смысле таинства и его внешней организованности – Церкви.

Спорят и всегда спорили о бессмертии души. Весь вопрос – в том, хотите ли вы рассуждать чисто диалектически или как-нибудь еще, признавая за диалектикой только относительное значение. Я, впрочем, вовсе не настаиваю, чтобы вы рассуждали обязательно чисто диалектически. Во-первых, это не всегда требуется. Во-вторых, вы едва ли на это способны. В-третьих, вообще не важно, как вы хотите рассуждать. Я утверждаю только одно: если вы хотите рассуждать чисто диалектически (пожалуйста, не рассуждайте), то бессмертие души есть для мифологии примитивнейшая аксиома диалектики. В самом деле: 1) диалектика гласит, что всякое становление вещи возможно только тогда, когда есть в ней нечто нестановящееся; 2) душа есть нечто жизненностановящееся (человек мыслит, чувствует, радуется, страдает и т. д. и т. д.); 3) следовательно, в душе есть нечто нестановящееся, т. е. жизненно вечное. Душа бессмертна так же, как бессмертно все на свете, как бессмертна всякая вещь, – конечно, не сама по себе (ее можно уничтожить), но именно в своей нестановящейся основе. Если вы отрицаете бессмертие души, это значит только то, что вы не понимаете, как «бытие» и «небытие» синтезируются в «становление». Душа есть ведь только один из видов бытия.

Источник

Пасха2008

Игорь Чернухин. Живи и помни...



Это последняя прижизненная подборка Игоря Андреевича, поэтому воспринимается она как духовное завещание поэта.

ИГОРЬ ЧЕРНУХИН (1930-2017)

ЗЕМНОЕ ВРЕМЯ

Из «Роман-журнала XXI век» (2017)

ЗЕМЛЯ

Найдёт ли затменье на солнце,
Ударит ли гром среди дня —
Спокойной она остаётся
И радует этим меня.

Ничто ей ни беды, ни грозы,
Ни этот окальный закат,
Где помнят Батыя берёзы
И позднего рейха солдат.

Земля моя, сколько в ней силы
И доброго столько ума!
Всё меркнет пред светом России —
И зло, и кромешная тьма.


ЗЕМНОЕ ВРЕМЯ


Нетленна лишь природы красота
И постоянна... Остальное мнимо:
И власть, и страсть, и вечная тщета
Богатым стать, известным и любимым.

Всё это так...
Мы в этот мир пришли
На миг, на час, на небольшое время,
Но кто из нас не полюбил земли,
Не ощущает страх её потери?

Мы прикипели все к земным вещам.
Равно любимы и весна, и осень...
Как нам сказать в последний раз «Прощай!»
Цветам, деревьям, птицам и колосьям?

Как нам покинуть эту красоту
И душу отпустить к иным пределам
За горизонт, за чёрную черту,
Чтоб умереть при этом свете белом?

Но... дерево, взращённое тобой,
Но... в форточку отпущенная птица
Несут твой дух, свободу и любовь,
И красоту, что на земле родится.


СМОТРИ И ПОМНИ...

Слепой безгрешней зрячего любого,
Поскольку он не видит, что творит.
Но тот, кто видит небо голубое,
Тот видел в нём и грозовой зенит.

Когда грома гремят, как голос Бога,
И огнь, как взгляд, сжигает дерева,
И ты один, и к дому нет дороги
И под ногами в терниях трава.

Где всё кругом тебя предупреждает:
«Смотри и помни, ты на то и зряч:
Вот древо жизни, яблоко Адама,
Вот змий и Бог, Голгофа и палач...»

Шумит гроза над полем, над дорогой.
В колодцах мёртвая вода.
«Смотри и помни: от видений многих
И грех велик, и велика беда».

Слепой безгрешней зрячего любого.
Ты зряч ещё. Ты видишь, что творишь...
Прекрасны звёзды, небо голубое
И шар Земной, где ты в цветах стоишь.

Смотри, запоминай его отныне —
Туман в лесу и голос соловья,
И жар зари, и горький дух полыни,
И снег берёз, и песенку ручья.

Живи и помни,
В Питере ль, в Мадриде,
Что и с тебя однажды спросит Бог
За всё, что ты на этом свете видел,
Но позабыл и в сердце не сберёг.


Читать всю подборку на Литературной Белгородчине

Страница Игоря Чернухина на ЛБ

Страница номера журнала на ЛБ

Пасха2008

Бессмертный полк как «гражданская Пасха».



Алексей Попов справедливо размышляет:


Наш народ стал отсчитывать свою генеалогию от Великой Отечественной Войны и от своих предков, участвовавших в ней. Как европейские аристократы отсчитывают свой род от разных легендарных царей, так наши люди стали отсчитывать свой род от легендарных героев – ветеранов ВОВ. По сути, советская нация родилась не в огне революции 17 года, а в огне Великой Отечественной Войны 1941 – 1945. И мы стали не просто нацией, а народом-аристократом, со своими легендарными предками, которые есть в каждой семье.

Это все уже существовало давно, просто «Бессмертный полк» вытащил это на передний план, превратившись в практически религиозное действие, наподобие Крестного Хода на Пасху. Только вместо икон люди несут фотографии и биографии своих предков, а вместо молитв поют песни военных лет и кричат «Ура». Абсолютно светский, и в то же время абсолютно религиозный, метафизический праздник. Очень необычное явление. Я бы назвал это «гражданской Пасхой». Торжеством жизни и света над абсолютным злом.

Как я был на "Бессмертном полку"

Пасха2008

Александр Машкара. Ушёл неизвестно куда...


АЛЕКСАНДР МАШКАРА

БЕРЕЖЁНОГО БОГ БЕРЕЖЁТ

Из трёхтомника «Писатели Белогорья» (2014)


ИВАН ДА МАРЬЯ

Она поправляет платок
То и дело
И прикрывает седые виски.
— Бабушка Марья!
За что ты сидела?
— За колоски.

Выйти на лавку
Осталось и дел-то...
Тусклы глаза
И ввалившийся рот...
— Дедушка Ваня!
За что же сидел ты?
— За анекдот.

— Знаю, милок,
Что не здесь поседел ты...
Знаю, что ты
Не бродяга, не вор...
Эх, не пойму я,
За что же сидел ты?
— За разговор...



ДИАЛОГ

— Скажи, она красивая, любимая твоя?
— Красивая, красивая, как ты, печаль моя!

— Скажи, она весёлая, любимая твоя?
— Весёлая, весёлая, как ты, печаль моя...

— Скажи, она ревнивая, любимая твоя?
— Ревнивая, ревнивая, как ты печаль моя.

— Скажи, она счастливая, любимая твоя?
— Несчастная, несчастная, как ты, судьба моя...



*  *  *

Помню тёплый свет в окне,
Вишню у крыльца...
— Расскажи мне о войне, —
— Я просил отца.
— Расскажу, — кивает мне, —
— Нынче недосуг...
— Расскажи мне о войне, —
— Деда просит внук.

...Поседела голова
За десятки лет.
Для него найдёт слова
Постаревший дед.
Их беседа хороша,
Ласково крыльцо...
Дед и внук — одна душа
На одно лицо.

...Тот же тёплый свет в окне,
Вешних листьев шум...
— Расскажи мне о войне, —
Сына попрошу...


*  *  *


               Т. О.

Лёд незримо и медленно тает,
Зимник густо чернеет сквозь лёд.
Опасайся дороги по краю —
Бережёного Бог бережёт.

Распрямляются ветки весною,
И черешня вот-вот расцветёт.
Опасайся свиданий со мною —
Бережёного Бог бережёт.

Дни прозрачней и призрачней стали,
Солнце светит и греет, и жжёт...
Опасайся отбиться от стаи —
Бережёного Бог бережёт.



*  *  *

Явился мне осенью стылой
Какой-то чужой человек.
Сказал мне, что будет, что было,
Чем этот закончится век.
Встревожил и словом, и взглядом,
Движением тонкой руки —
Мгновение побыл он рядом
У этой спокойной реки.
Рванула у речки запруда,
Легко побежала вода...
Пришёл неизвестно откуда —
Ушёл неизвестно куда...



Читать всю подборку на Литературной Белгородчине

Страница Александра Машкары на ЛБ

Пасха2008

Анатолий Папанов. В России опять то пожар, то потоп...



АНАТОЛИЙ ПАПАНОВ

НАШИ КАТАКЛИЗМЫ

Из рукописи (2017)


НАШИ КАТАКЛИЗМЫ

В России опять то пожар, то потоп,
Сплошные грядут катаклизмы.
Как жаль, не дожил наш народ
До грёбаного коммунизма.
Начальство в осадке,
Амур на подъём,
Песка не хватает нам дабы
Засыпать до Тихого весь водоём,
Построить нормальные дамбы.
Дожди заливают весь Дальний Восток.
В Кремле всё-то охают, ахают.
Купить у евреев хотели песок,
А те посылают нас на хрен.
Тогда мы к арабам:
— Продайте чуток.
Готовы! На то и арабы.
Условие ставят — за каждый мешок
Давайте две русские бабы.
К соседям китайцам пошли на поклон —
Хлопушками небо б взорвали.
Китай он Китай, вот и требует он,
Чтоб им пол-Сибири отдали.
Японцам всё снятся и снятся во сне
Курилы и пол-Сахалина.
«Варяг» не сдаётся, и верится мне —
Мы сами построим плотины.
Европа, Америка — всё ерунда,
Австралия, Африка тоже.
Ведь мы не сдавались нигде, никогда,
Прогнёшься — себе же дороже.
Ну что ж, перетерпим мы, переживём,
А летом всё солнце просушит.
Начнутся пожары, и мы запоём:
— Россия! Шестая часть суши!
И выпьем по новой, нас не запугать!
Плевать, что хреново с закуской.
И вспомним мы Бога, и душу, и мать —
Мы русские, русские, русские.

2013



*  *  *


      Богово — убогому,
      а кесарю — увы...
           Николай Гладких


Партбилет сменили на свечу.
И на стенах новые портреты.
Им любое дело по плечу.
Власть в своих осталась кабинетах.
Дальше в креслах будут сыновья,
Очередь дойдёт, и сядут внуки.
Мать-Россия! Приговор, статья.
Дураки, дороги, воры, суки.
Деды их сжигали купола.
И кресты, и старые иконы.
Молотом разбив колокола,
Утешали душу самогоном.
Сыновья и внуки их теперь
Ходят в храмы, учатся креститься.
Гордо открывают в церковь дверь.
Думая — забудется, простится.
Держатся святее всех святых,
Ведь вложили деньги в эти стены.
Но давно всё сказано про них —
Где Иуды, там всегда измены.
Не нужна опять им буква «эр».
Рубль не нужен, доллар — за границу.
Развалив страну эСэСэСэР,
Строят виллы на Канарах, в Ницце.
Словно им вселился бес в ребро.
И горят глаза от нетерпения.
Продают народное добро —
Бывшую российскую империю.
Что сказать? Господь им всем судья.
Власть у нас всегда чуть выше Бога.
Эх, Россия! Странница моя,
Птица-тройка, дальняя дорога.



*  *  *

Гуляют негры по городу,
Гуляют негры по холоду.
Им не нравится дома
В жаркой солнечной Африке.
Жить хотят по другому
Чернокожие гаврики.

Мы их учим и учим.
Только что вот получим?
Ведь не знаем, не ведаем —
Вдруг живём с людоедами?


Читать всю подборку на Литературной Белгородчине

Страница Анатолия Папанова на ЛБ